Вдруг вспомнилась красивая жизнь в самом начале компьютерной эры. Помню наш ЛВЦ АН СССР....

(собираю в ЖЖ по нитке свои темы, пока они не попали под нож) БЭСМ-6 занимал два огромных зала, потеснив издательство Наука + дисковая, плюс машинный зал, в котором были расположены в ряд пять огромных ящиков (мне по плечо) АЦПУ (типа, принтер), венгерские текстовые дисплеи Балатон (крутизна), графор (под которым сдохла кошка, не выдержав напряжения магнитного поля), телетайпы, ввод, куда запихивали огромные, килограммовые перфорированные колоды с задачками, заявляющими время решения, порой, продолжительностью в неделю.... и выдающими в итоге результат, типа, "переполнение АУ".... Подвалы с кабелями, которые постоянно перегрызались крысами. Старинное здание гудело, вибрировало и содрогалось в такт работы мощнейшего генератора, обслуживающего систему охлаждения. В ночную смену - таинственные распечатки Стругацких, впоследствии аккуратно переплетенные цветной проволокой (кому-то будет подарочный экземпляр), Джоконда, исполненная крестиком и ноликом, детям - Мики Маус (раскрась сам) и, естественно, многометровый график твоих и его биоритмов. Каждый божий революционный праздник на ТВ маячит наш директор с традиционным интервью, на которого смущенные непонятностью интервьюеры смотрят, как на посланца иной планеты... Все это перемежается музыкой и документальными кадрами, на которых размалеванная Маринка Гущина устанавливает МЛ и непринужденно тыкает в кнопку "пуск"... зрители ахают от восторга, поражаясь тому, как эта лента вдруг бесперебойно и послушно начинает перематываться с верхней бобины на нижнюю - вот это техника!!! В машинном зале - задумчиво сидит академик Б.Б. Пиотровский, он потрясенно уставился на дисплей, пытаясь задать команду для разметки магнитной ленты... давит на кнопку "пуск" у себя на клавиатуре и радуется, когда видит, что МЛ начинает судорожно дергаться и дрыгаться где-то там, далеко, на расстоянии нескольких шагов. Ролан Быков творчески экстазируя, шастает тут и там, весь в прорезиненном комбинезоне, он поглядывает на нас со страхом и почтением, но... нет, он не фраер, его так просто не проведешь, он работает только в зале, где установлен американский CYBER (один из пяти на весь СССР), там он снимает свое знаменитое кино про Апокалипсис и далекое будущее нашей планеты. Повсюду вертятся мои подчиненные, операторши-филонщицы высшего пилотажа, которые только и помышляют о том, как бы улизнуть на Петропавловку, чтобы позагорать голышом, напрочь забыв о надоевших лифчиках.... Они знают, что вахтерша непременно позвонит мне домой и настучит, но что остановит рожденных свободными? Мы все - в белых халатах. Источая знакомое амбра давно немытого тела девственника, месяцами не меняющий рубашку и годами не бритый электронщик Паша Шумилов сосредоточенно пытается взломать ОС Сайбера, чтобы рассекретить их нехорошие капиталистические успехи с целью перенять, периодически уклоняясь от моего сапога, летящего непременно в направлении его светлой и ужасно замызганной головы. Все довольны, шеф деликатно скрывается за только что приоткрытой доверю.... он не хочет мешать нашему творческому и научному процессу... Потом мы с Пашей совершаем справедливый и натуральный обмен - меня Паша угощает черными сухарями, из каравая по 14 коп., которые сушатся тут же на дисплее, а я - отдаю ему свою порцию ненавистного торта, одного из многих тортов, которые, практически, бесперебойным потоком, каждый день, кто-нибудь тащит к своему Дню Рождения. Сектор ОС, в упор не воспринимая программеров за людей, высокомерно смотрит на техников, техники - великодушно делятся с нами спиртом, заботливо инструктируя и рассказывая, например, что в нашей сугубо детской весовой категории, спирт положено пить как лекарство, только из чайной ложки, запивая столовой ложкой гранатового сока, они тревожно следят, как бы мы чего не перепутали в священном процессе принятия трудового причастия. Да... Спирт, это святое нашего сообщества, да и всей страны в целом. Время от времени его к нам привозит с 14-ой линии наш главный техник Нилыч, пожилой любовник молодой практикантки, в огромной молочной канистре. Потом его долго-долго, почти не дыша, трепетно разливают по бутылкам. Ха.... Программеры 99 ведущих институтов Л-да валяются штабелями у меня в ногах, надеясь получить для разметки хотя бы одну МЛ, а вот если им доставалась не рыжая, а черная... о-о-о-о.... Шеф нами любуется... и мы знаем, в кого он влюблен. Подхихикивая, мы сладострастно и нагло мстим неугодным программистам, тормозя их задачки, утяжеляя в весе и приоритете..... почему?.... да, потому что все их сопрограмме счастье лежит в наших нежных девичьих руках. В наших руках - безграничная власть над изысканиями и проектами всех Ленинградских ученых, атомщиков, биологов, геологов, -ологов и математиков, вплоть до всех прочих строителей искусственного интеллекта. Но мы мирно пьем чай. Потом мирно делаем макияж, потом, естественно, совсем неожиданно наступает время обеда... что ж, в отместку за необдуманный поступок Горбачева, который одним махом закрыл нашу любимую, полубомжовую с виду столовую в Кунсткамере, мы уходим обедать на Невский... Далековато будет... шагать придется через Неву, но что поделать... После такой прогулки.... это всякий может понять, не всегда возникает желание и находится смысл возвращаться обратно... ну... если только чаю попить и показать обнову, при этом умиротворенно и внушительно поясняя грустному шефу, что он должен быть безмерно нам благодарен, что за такую зарплату мы вообще появляемся на Менделеевской, а не просим доставлять деньги на дом. Ему нечем возразить. Он сражен. Женская логика непобедима. Он вздыхает и копит в толстенных папках девичьи объяснительные, свое единственное моральное удовлетворение. И вот настал тот день, появился, извините, первый отечественный цветной дисплей, переделанный из телевизора Электроника... телевизоры, нужно сказать, в тот год напрочь исчезли из продажи по всей нашей великой стране - страна готовилась к новому революционному прорыву в кибернетике.... Но это уже начало новой эры, начало периода измельчания, деморализации и деромантизации загадочного компьютерного периода Зарождения, совсем другая история. С тех пор все стало слишком прозаичным и скучным. Так вот скучно теперь и живем. Так нам всем и надо.
|